Чешуекрылые - носса палеарктическая

Nossa palaearctica Stgr.

В тропических странах есть бабочки, как бы вобравшие в себя все многоцветье природы. Вспыхивающие на солнце всеми цветами радуги, отливающие металлом, они летают в кронах деревьев, иногда спускаясь вниз. 
Многие из очевидцев единодушно утверждают, что это красивейшие бабочки в мире. Что ж, их восхищение можно понять! Бабочки эти называются ураниидами. Не знающие себе равных по яркости крыльев, представители этого семейства тем не менее далеки систематически от группы дневных, или булавоусых, бабочек. 
Они относятся к бабочкам разноусым, или ночным. Такое сходство неродственных форм называется конвергентным. Так что уранииды в некотором роде парадокс эволюции. Чувствую огорчение читателя: замечательные насекомые — и только в тропиках, а в богатейшей фауне нашей страны их, наверное, нет. 
И все же для огорчения нет оснований. Несколько видов одного из подсемейств ураниид, выделенного специалистами даже в отдельное семейство — эпиплемиды, есть и у нас. Правда, по сравнению со своими тропическими сородичами они мелки и невзрачны. Но это не снижает научного интереса к ним. 
Один вид у нас распространен довольно широко, а другие встречаются только на юге Дальнего Востока. Самая знаменитая и крупная из них — носса палеарктическая. В коллекциях мира известны считанные экземпляры этой бабочки. Причем встречи с носсой, как правило, лишь счастливая случайность, поскольку ее экология практически неизвестна, а находили ее в местах, чрезвычайно различающихся по условиям жизни. 
Мне довелось видеть носсу на севере Приамурья. Наша небольшая маршрутная группа заранее испытывала волнение. Предстояло обследовать гольцы хребта Соктахан, почвы, флора и насекомые которого оставались полнейшей тайной. Как бритва, разрезала могучая Зея горный пояс, оставляя справа и слева хребты Тукурингра и Соктахан. 
Сколько раз ее воды, низвергавшиеся из скалистых ворот, вызывали наводнения, сметали на своем пути дома, затопляли поля. Теперь всё это позади. В Зейских воротах выросло рукотворное чудо — гигантская плотина, а выше — от скалистых берегов Гилюя до оленеводческого Бомнака — разлилось, затопив таежные дебри и перекаты горных рек, грандиозное Зейское море. 
Рано утром треск моторов наших лодок взрывает тишину водохранилища. Горы подступили к берегу. А вдали синеют вершины Бекельдеуля — цели нашего похода. Смотрим, прикидываем, какой распадок выбрать, чтобы коротким путем добраться до таинственных гольцов. Сверяем с картой. 
И вот, наконец, причаливаем. С нагруженными рюкзаками, с посохами в руках — непременная деталь таежного путешествия — погружаемся в сырой полумрак заросшего распадка. 
Мелькают лесные сатиры и перламутровки, из-под ног вылетают многочисленные пяденицы и совки-гипенины. 
Мы то теряем тропу, то вновь находим ее по старым зарубкам охотников. Проходим лиственничные болота — мари, каменистые россыпи — курумы, постепенно поднимаясь все выше. Незаметно подкрадывается ночь. 
Разбиваем палаточный лагерь и становимся на ночлег. К костру подлетают таежные совки и пяденицы. Некоторых я отлавливаю для коллекций зоологического музея. На следующий день дорога становится круче, так что остановки приходится делать через каждые двадцать шагов. Местность меняется. Кроме лиственниц и берез появляются покрытые лишайником аянские ели и кедровый стланик. И вот перед нами голец. 
На несколько километров простирается то сужающееся, то расширяющееся довольно ровное поле, поросшее низкорослой растительностью. Цветут приземистые колокольчики с крупным колоколом, голубика, багульник. Кое-где кусты кедрового стланика, отцветают золотистые цветы рододендрона. На возвышающихся скалах-останцах — разнообразные сложноцветные. 
Во все стороны от гольца открываются дали горной страны, каменные стены обрывов, распадки с извивающимися лентами рек. Пока почвоведы берут пробы, я стараюсь пройти вперед, чтобы наблюдать непуганых насекомых. Садятся на цветущие бобовые яркие, как небо над гольцами, голубянки атис. Бросаются в глаза белые крупные пятна с нижней стороны крыльев. 
А вот большая редкость в этих краях — перламутровка тритония. Интересная находка: она была известна на востоке только на Сахалине и в низовьях Амура. Сидят на кустиках голубики последние самки боярышницы, белые с отчетливыми жилками. В июле боярышницу если где и встретишь, то только на марях да гольцах. Вот и еще одна белеет на скудных кустарничках. 
Но что это? Крылья не сложены за спиной, а простерты. Подхожу ближе, сомнений нет — это носса. Замирая, рассматриваю посланца тропических широт. Вдруг бабочка, слабо двигая крыльями, взлетает. Сейчас она явно сядет метрах в двух рядом. Но — какая жалость! — не успеваю опомниться, как мгновенный порыв ветра сдувает носсу с гольца вниз. Там громоздятся коричневые скалы и блестит полоска воды, до которой дня два ходу. 
К этой реке мы выйдем позже, продираясь через сплошной кедровый стланик, спускаясь глубоким скалистым ущельем с застывшей над обрывом, как изваяние, маленькой клыкастой антилопой — кабаргой. 
Здесь, в ущелье, на камне у бурного потока ждет меня еще одна неожиданная встреча. Небольшая буроватая бабочка-совка приподняла верхние крылья. 
Стали видны желтизна и характерный рисунок. Передо мной недавно найденная в нашей стране совка-гипокала. 
А потом мы два дня будем идти вдоль реки, сушиться в охотничьем зимовье, одном из тех, которые разбросаны по бескрайней приамурской тайге. Пока наконец река не выведет к водохранилищу, где ждет нас лодка. Здесь, на реке Малый Бекельдеуль, в кроне высокого Вяза промелькнет и исчезнет носса. 
Добыть носсу для музея мне удалось совершенно случайно. И для этого не понадобилось ни подниматься на гольцы, ни продираться через кедровый стланик, ни мокнуть под дождем в тайге. Поймал я ее в городе Зее, в парке, среди вековых лиственниц и разнообразной лиственной поросли. 
Потом энтомологи находили ее в лесу из монгольского дуба среди теплолюбивых южных бабочек. Словом, встречи в самых неожиданных местах. Не исключено, что гусеница носсы питается на вязе. Но точно пока сказать трудно. Носсу-то и в Красную книгу внесли в первую очередь, чтобы разобраться в ее загадочной биологии. Надо надеяться, разгадка не за горами, и вы, ребята, наверняка еще услышите о том, как живет носса — родственница тропических ураниид, которая предпочла более холодные страны. 
Разработчик:Территория SlavSSoft